My Personal Cultures

Surprising world of the others

Previous Entry Share Next Entry
Жизнь Ивана
veraneo



Прочитала Жизнь Ивана - подробное описание жизни крестьян. Дело происходит в Орловской губернии. Автор -- Ольга Петровна Семенова Тян-Шанская -- дочь знаменитого путешественника (на фото). Чудесная и талантливая.

Жалко, что труд незаконченный, текст получается немного однобокий - в основном о тяготах такой жизни. Из сохранившегося плана понятно, что задумывались и о радостях разделы, просто времени не хватило. Читать очень интересно.

Вот названия некоторых разделов:




Как часто бил Степан Акулину и за что.
В трезвом виде бил редко, в пьяном часто и чем попало. Вообще замечено, что более всего бьют жен пьяницы: бьют либо за то, что жена скажет что-нибудь "поперек" (упрекнет, напр., в пьянстве: "опять нализался" или "нажрался кобель"); бьют из ревности. Бьют и палкой, и рогачом (ухват), и сапогами, и ведром, и чем попало -- кулаками, пинком. Таскают за косы (через порог), так что голова только "ту-ту-ту".

По поводу битья: бьют не только жену, но иногда и старого отца. В одной деревне молодой парень убил своего отца оглоблей (так бил, что он умер от побоев). В селе Мураевне [Мураевня -- село в полутора верстах от имения, в котором О. П. всегда жила.] был один случай, что пьяница муж убил свою жену за "гульбу". Он замотал ее косы вокруг своей руки и бил головой о порог, о лавки и о стену до тех пор, пока она не впала в бессознательное состояние, в котором через день и умерла, не приходя в себя.

Если муж бьет жену и при этом сломает или испортит тот предмет из своего несложного инвентаря, которым чинил расправу, то ему, разумеется, гораздо более жалко этот предмет, чем избитую жену. Да и всякая баба гораздо больше будет сокрушаться о каком-нибудь сломанном рогаче, чем о своих помятых боках.

Муж молодой, убедившись, что "молодая" не целомудренна, в первую же брачную ночь жестоко ее иногда избивает, что служит прелюдией к дальнейшему битью (иногда в течение нескольких месяцев). Считают долгом бить свою жену, если она "принесет" чужого ребенка в отсутствие мужа (что чаще всего случается с солдатками). Если муж слабый или болезненный, неспособный к работе, то ему нередко достается от более сильной, чем он, супруги да еще с попреком: "Ты-то ничего небось не делаешь, задохлый, а я за тебя и ворочай".

Пьяный муж бьет иногда жену, если она откажется исполнить какое-нибудь его приказание (снять с него сапоги, уложить его спать). Достанется также ей, если она откажется лечь с ним спать и т.п. Словом, за всякое неисполнение мужниной воли. Я знала одного мужика, который любил, когда он бывал пьяный, так издеваться над женой: "Становись, жена, на колени, клади голову на порог, моя воля, захочу -- убью тебя!" И баба должна была беспрекословно класть свою голову на порог, а он заносил над ней топор, причем маленькие дети его обыкновенно подымали плач и крик. Тогда он произносил: "Детей жалко, а то бы не быть тебе живой", -- и отпускал жену. Если она не слушалась его -- бил ее жестоко (иногда вальком по голове). Это называется "мудровать над женой" или "над женой измываться".
Другой муж, когда бывал пьян, подпоив нескольких девушек, заставлял их петь плясовую под окном своей избы, а сам принуждал свою жену, под угрозой избить ее, плясать с ним вместе в избе.



Как относятся отец и мать к первому ребенку, к его появлению на свет. Как ко второму, третьему. Что говорят в семье об ожидаемом ребенке. Как выражают свою радость и неудовольствие мать, отец и семья.



Первого еще ждут более или менее радостно. Иногда муж подшутит: "Ты мне, пожалуй, и сына родишь, хозяйка". -- "Кого еще Бог даст, может, и дочерю догадаюсьсебе родить" (дочь -- помога матери, нянька детям). "Свекры" сообщают "суседям": "А молодая-то наша затяжелела ведь" (довольным тоном). Рассуждают, кого позвать в кумовья. Отец, понятно, ждет сына. Даже поговорка есть: сын -- батюшкин, дочь -- мамушкина. Для матери более или менее безразлично, кто будет ее первенький. К дочери отец относится совершенно равнодушно. Такое же отношение, впрочем, проявляет и ко второму и третьему сыну. Матери же начинают обыкновенно тяготиться уже третьим ребенком.
Удовольствие отца по поводу рождения сына-первенца выражается иногда сообщением о том соседям: "Анютка-то моя сына принесла". Либо зазывая кого-нибудь в кумовья: "Выручила меня моя хозяйка -- сына принесла". А дома говорят: "Молодуха наша мальчиком распросталась". Если мать целует и ласкает ребенка, то она говорит: "Радуйся, радуйся на первенького-то". Ласковые слова матери: "Сынок мой (или дочка), хороший мой, золотой, касатик, ягодка, дитеночек милый".
Если первый ребенок девочка, отец относится к ней совершенно равнодушно. Дома большей частью говорят об этом с сожалением, разве одна из женщин прибавит: "Ничего, нянька будет", -- и все на следующий же день забывают о девочке. Если же баба начинает часто родить, то в семье к этому, конечно, относятся неодобрительно, не стесняясь иногда делать грубые замечания по этому поводу: "Ишь ты, плодливая, об клалась детьми, как зайчиха. Хоть бы подохли они, твои щенки-то, трясет каждый год, опять щенка ошлепетила", и т.д., и т.д. Замечания эти исходят нередко от свекрови. Молодого отца, у которого родилась первенец-дочь, товарищи его и вообще другие мужики на деревне имеют право побить, как только он выйдет на работу. "Зачем девку родил", -- и нередко здорово отдуют, а он уж молчит, потому так издавна водится.





Чем питался он к году
Молоком матери, соской, кашей, хлебом, картошкой, молоком коровьим. Заботилась о его воспитании почти исключительно мать. Как только у детей вырастают зубы, они жуют и кислые незрелые яблоки и огурцы.
Как он был одет
В рубашонку. Когда мать шла с ним в гости или к обедне, то завертывала его в одеяло и надевала ему на голову колпачок, сшитый из лоскутиков (девочке надевается чепчик из такого же материала).

Детские игры, их описания
В возрасте до десяти лет мальчики и девочки играют иногда вместе. Излюбленные игры -- горелки, плетень, редька.
Плетень. Дети становятся в ряд и сплетаются руками (плетень). К крайнему мальчику подходит мальчик или девочка, изображающая собою "поджигателя": "Ванька, дай мне огоньку". Иногда Ванька не дает. Тогда она идет к другому концу: "Аниска, дай огоньку". Девочка протягивает деревянную палочку, изображающую спичку. Девочка ходит с нею перед плетнем, потом вдруг делает вид, что чиркает спичкой и поджигает с одного конца плетень, а сама обращается в бегство. Плетень расплетается, и все ее ловят, а когда поймают, то бьют.

Редька. Дети садятся на корточки друг за дружкою, длинным рядом, держась руками каждый за поясницу другого. Кто-нибудь идет "редьку дергать". Подходит к первому в ряду со словами: "Дай, бабка, редечки", берет его за руки и старается поднять на ноги, в то время как следующий ребенок придерживает его сзади за поясницу, не давая его поднять. Изображающий редьку говорит: "Трудно меня вытащить, подкопай меня". Ребенок берет палочку, "окапывает кругом редьку". Но опять редьку не вытащить. "Редька" говорит: "Полей меня". Ребенок приносит в каком-нибудь черепке воды и льет на редьку (при общем смехе). Далее: "Раскачай меня" и т.д. Наконец, редька вытащена, тогда ребенок принимается за другую. Если осилит все редьки, то он (или она) "молодец" (хотя руки после такого упражнения и болят целый день).

Игра "в шар". Играют мальчики постарше, лет десяти -- двенадцати. Мальчики становятся в кружок (круг). Перед каждым ямочка, в руках каждого палка. В середине круга мальчик тоже с палкой и с шаром, грубо сделанным из дерева. Он старается загнать шар в ямку кого-нибудь из мальчиков, а те отбивают шар. Если удастся загнать шар в ямку кого-нибудь из мальчиков, то он меняется с ним местом, а тот идет загонять шар. При этой игре очень больно иногда достается голым ногам мальчуганов (шаром или даже палкой) -- и дело иногда кончается общим побоищем. Дерутся также "на кулачки" -- иногда очень жестоко, до крови избивая друг друга, борются.

Девочки "в шар" не играют и на кулачки, разумеется, не бьются. Очень любят играть в тряпичные куклы, которых они заставляют то быть "господами", бьющими своих работников, то "венчают" двух кукол и т. п.
Детские игрушки очень просты. Отцы делают маленьким ребятишкам деревянные тележки, в которых старшие катают младших, а девочки -- кукол из тряпиц. У мальчиков кнуты. На ярмарке покупаются глиняные свистки в виде петушков и т. п. Мальчики иногда играют в лошадки. Зимой любимое занятие -- катание на ледянках и салазках с гор. Для девочки, собственно говоря, лучшая забава -- новый наряд. Иную от земли едва видно (года три), а подаришь ей башмаки или платочек, так она "даже на ночь с ними не расстается". Всякая девочка всегда гораздо более оценит новый сарафан, чем самую нарядную куклу.

Времяпрепровождение Ивана-жениха: когда обыкновенно малый сходится с женщиной; как это случается и как на это смотрит сам малый и вообще крестьяне (мужчины и женщины)
Прежде чаще встречались целомудренные малые и девушки, а теперь целомудренного малого уже не найти, да и девушек таких совсем мало. В шестнадцать-семнадцать лет малый обыкновенно уже сходится с женщиной. Случается это, при обыкновенных условиях, во время весенних и летних "улиц" или на "вечеринках".

С воскресенья на "красной горке" девки выходят в первый раз на улицу для песен и кругов, и с этого дня вплоть до зимы бывает по всем праздникам и даже иногда по будням на деревне "улица". Водят круги, в которых "ходят малые", выбирая девушек и целуя их, пляшут под звуки "жалейки" и гармоники. Танцуют иногда "по-дамски", то есть "кадрель", и, наконец, когда все старшие уже улягутся спать, кто хочет уходит в "конопи", в кусты, за риги, в солому, и там уж дело доходит до связей. Приблизительно то же самое и на вечеринках: можно уйти в ригу, в сарай. Старшие, разумеется, нередко ругают и бьют дочерей за такие связи; малым же ничего за это не достается.

Малый, разумеется, смотрит на внебрачную связь гораздо легче, чем девушка. Очень нередки случаи, что бросают ту, "которую любили". Но очень часто внебрачные связи кончаются браком. В тех селах, где еще крепко держатся обычая "женить сыновей" и "выдавать дочерей замуж", а не давать им самим жениться, -- молодые люди нарочно сходятся, чтобы закрепить свое намерение жениться. Отец и мать легче соглашаются на выбор своего сына, если он скажет им, что между ним и его избранницей есть уже "грех".

Когда малый сходится с девушкой, он ее, понятно, уверяет, что возьмет за себя замуж. Изредка, почти сразу говорит девушке: "Хочу люблю, хочу нет", но это уже обыкновенно продукт городской жизни (московской). Девушка же большею частью надеется выйти замуж за того, с кем сходится. Если малый сосватал себе невесту, были уже "смотрины" и "вино выпито", то даже старшие смотрят совсем снисходительно на то, когда жених и невеста сходятся между собою до брака. Последнее время это даже стало входить почти в обычай.

Если малый живет в батраках, то сходится с женщиной еще легче и обыкновенно с женщиной замужней... Если он живет в батраках у мужика, то с какой-нибудь из женщин -- членов семьи, а если у помещика, то с какой-нибудь "стряпухой" (на рабочих), скотницей и т. п. Стряпухи на рабочих обыкновенно даже пользуются славой "гулящих". Я знала одну бабу лет тридцати, жившую в стряпухах (муж ее был в отхожем промысле), которая заведомо была в связи с восьмью рабочими зараз. Это, разумеется, может произойти только "на барских хлебах" (в возрасте начиная от шестнадцати и до сорока лет). И все ее любовники отлично знали, что их восемь. Иногда они, разговаривая (очень мирно) между собою, решали, что нужно общими силами проучить бабенку ("отдуть ее хорошенько"), но этого не случалось -- верно, она умела каждого умаслить...


Существует ли разврат. Чем малый прельщает девушку и чем она его. Чем дарит малый девушку, которую любит.
Профессионального разврата не существует, но очень легко купить всякую бабу деньгами и подарком. Одна баба очень наивно признавалась: "Прижила себе на горе сына и всего-то за пустяк, за десяток яблоков!"

Бабы и девки очень любят ходить за яблоками в сады к съемщикам. Яблоки покупаются или, лучше сказать, меняются на яйца, а иногда на самоё себя... Нынешним летом был такой случай, что двадцатилетний караульный яблоневого сада изнасиловал тринадцатилетнюю девочку -- и мать этой девочки (очень, правда, бедная) помирилась с обидчиком за три рубля. Дня два или три после того "кричала" эта бедная девочка и такой испуганный, забитый вид сделался у нее! Свидетельницами изнасилования были такие же тринадцатилетние девочки, вошедшие в шалаш караульного в тот самый момент, когда он совершал насилие, зажимая девочке одной рукою рот... Девочка потом рассказывала, что когда малый собирался сделать над ней насилие, то говорил ей: "Не бойся, ты ведь не затяжелеешь, тяжелеют только одни бабы", -- а когда она хотела кричать, то говорил: "Не кричи, девочка, я тебе рубль дам".

Иногда весною, до рабочей поры, несколько баб и девок из одной деревни "подымаются" идти на богомолье в Воронеж или к "Сергию-Троице". Родители и мужья очень хорошо знают, что такое это богомолье, но несколько сговорившихся между собою баб и девок представляют собою силу, против которой трудно бороться. Идут, заночевывая Христовым именем по разным деревням, и чего, чего тут ни бывает. Один деревенский житель очень справедливо окрестил это богомолье "служением чернобогу".

Бывает часто и вытравление плода. Жена одного из помещиков помогала иногда бабам при трудных родах, давая им пить настой казацкого можжевельника (Iuniperus sabina), который рос у нее в саду в достаточном количестве. С тех пор как на деревне прознали про свойство этого растения, чьи-то "невидимые руки" (по выражению помещика) постоянно обрывают у него все кусты можжевельника (по ночам), очевидно, для целей вытравления, потому что родильницам помещик никогда не отказывает в настое из этого растения.

Случаи убийства новорожденных незаконных младенцев очень нередки. Родит баба или девка где-нибудь в клети одна, затем придушит маленького руками и бросит его либо в воду (с камнем на шее), либо в густой конопле, или на дворе, или где-нибудь в свином катухе зароет. Родила раз баба (вдова) под самое Светлое Воскресенье, когда все были в церкви, и задушила ребенка. "Все равно околел бы с голоду" (у нее было шесть детей, кроме этого ребенка), после чего скорее спрятала его в свой сундук и заперла на ключ, так как ждала, что вот-вот вернутся все из церкви. Все Светлое Воскресенье пролежала, говоря, что ей "шибко неможется". Ночью, когда все улеглись спать, она взяла ведро (будто за водой идти), зашла с ним в клеть, вынула из сундука ребенка и положила его в ведро -- и на пруд поскорее. В пруду она закинула ребенка (с камнем на шее) в воду и вернулась как ни в чем не бывало с ведром воды домой. Наутро она ушла из дому и нанялась где-то в стряпухи. Ребенка нашли в пруду через месяц, когда пруд стал усыхать, и баба попалась.

Попалась раз и девка, когда собака вытащила из конопли брошенного ею туда задушенного ребенка. В Мураевне (большое село) почти каждый год находят одного, а то и двух мертвых младенцев. Но редко дознаются, чьи они. Нынче свиньи выкопали у погоста посиневшего мертвого новорожденного: видно было, что ребенок только что закопан в. землю. Дело осталось "без последствий". Крестьяне не любят дознаний и уголовщины, и если даже что и знают, то помалкивают. Так же смотрит на это дело и священник: "Случился грех, а с кем -- Бог его знает. Чужая душа потемки -- разве дознаешься... Мало ли их, девок, гуляют..." Иногда отправляют незаконных детей в Москву, в воспитательный дом. В Мураевне есть даже такая баба, которая за некоторое вознаграждение отвозит в воспитательный "гулевых детей". К одному бездетному помещику пришла раз баба с предложением, не купит ли он ее ребенка: "Слыхала я, что тебе дитё нужно, ну думаю, и толкнусь, може и купишь. Он у меня гулевой, а муж скоро приде..."

Что способствует легкости нравов теперь сравнительно со стариною? Во-первых, заработки на стороне. Затем, пожалуй, большее общение с другими деревнями. Прежде жизнь всякой деревни шла в ней самой. Деревня работала на своего владельца и из этих рамок не выходила. А теперь крестьяне самых различных деревень встречаются на общей поденной работе у помещиков. Всякая девушка может пойти на поденную, куда ей угодно, и, таким образом, уйти от надзора своей родины.

Одновременно завелся обычай, которого не было прежде: парни ходят в хороводы в те деревни, куда только им вздумается. Также свободно приходят на деревню и батраки из соседних помещичьих усадеб: они тоже пришлый элемент в крестьянской "улице".

Такие парни, разумеется, могут совершенно безнаказанно ухаживать за чужими девушками, и им трудно наступить на хвост, так как они издалека. Да если и баба слюбится с барским батраком, который сегодня здесь, а завтра уж будет далеко, то это для нее безопаснее в смысле пересудов, чем если бы она была в связи с кем-нибудь из своих деревенских.
Легкость нравов способствует и отлучке мужей на заработки. Он себе там заводит "мамзелей", а жена может завести любовника и дома. Если она бездетная, то в отсутствие мужа нередко нанимается в кухарки на работников в помещичью усадьбу. А если у нее ребенок, то она целыми неделями гостит у своей "мамушки", которая, уж конечно, во всех обстоятельствах "прикроет" свою дочку. "Игры да прятки привели девку к Ваньке" (Ванявке). Поговорка.

По моим наблюдениям наибольшим успехом у девок пользуются те малые, которые "чисто ходят", то есть имеют жилетку, пиджак, сапоги бутылками и хороший картуз. Действует также на девок уменье играть на гармонике, некоторые словца "вежливые или игривые" (теперь уже у нас каждую девку называют "барышней" на улице), пожалуй, некоторая ловкость. В прежние времена костюм парней не имел такого значения, как теперь: прежде любили "кудрявых, да румяных, да веселых", не глядя на то, что они обуты в лапти.

Девок на улице любят непременно веселых, таких, которые умеют плясать и за словом в карман не полезут. По мнению одного помещика, чем неприличнее себя ведет девица в кругу, тем больше успеха она имеет. Теперь, впрочем, всякая девушка имеет своего малого, "кого любит" или "с кем стоит", -- его она и поджидает в хороводе. Он ее "выбирает", он и "дарит ее" то бумажным платком, то дешевым кольцом или серьгами, то куском розового мыла или "духовитого мыла", то гостинцами -- подсолнухами, жамками, рожками.

Девки тоже иногда дарят парней гостинцами (обыкновенно, когда "провожают" их после окончания "улицы") или шьют им из разных тряпочек "кисеты" для табаку. Замечательная черточка: бабы и девушки "провожают", а не наоборот: малый даже до порога избы не проводит свою девушку, а девушки провожают и своих малых, и женихов. Так и в песнях поется.


Представления малого о женской красоте
Представления о красоте очень примитивны. Женщины в нашей местности безусловно красивы, рослы и лет в пятнадцати-шестнадцати недурно сложены (после шестнадцати фигуры у них портятся, благодаря тяжелой работе). Чем раньше выходит замуж девушка, тем скорее она приобретает отцветший, изможденный вид.

Наиболее распространенный тип -- это очень правильные лица с темно-серыми (иногда удивительно красивыми) глазами, темными бровями и ресницами и темными волосами. Кожа смугловатая. Настоящие блондинки чрезвычайно редки. Чаще попадаются черноволосые, черноглазые женщины. Но самые красивые женщины не считаются среди крестьян таковыми. Вообще при выборе невесты или любовницы крестьянский вкус совсем не сходится с нашим. Нам нравятся строгие или чистые линии и очертания, а всякий мужик предпочтет дебелую, расплывшуюся девку или бабу.

Надо, впрочем, сказать, что в выборе жены или любовницы случайность у крестьян играет гораздо большую роль, чем самый вкус, которого иногда, в сущности, и нет вовсе: удивительно неприхотливы некоторые малые и мужики. Не любят бледных (без румянца). Недолюбливают также "сурьезные" лица: "дюковатая", "смотрит дюком", "угрюмая". Надо, чтобы женское лицо было открытым, веселым. Очень любят черные брови. У малого девки очень любят кудрявые волосы и тоже черные брови. Высокий рост ("большой малый", "большая девка") очень ценится. "Тушная девка, здоровая девка, чернобровая, румяная, веселые глаза" -- все это комплименты девке.
Щечки алы, брови черны,
Развеселые глаза --
Д'уж и где же красота эта взята?
У Иванушки на головушке
Вились кудрюшки, завивалися.

Малые, пожившие в городе, нисколько не требовательнее тех, которые города не видали. Часто даже наоборот.

В одной деревне (очень глухой) был такой случай: выдали родители замуж беременную девушку, чтобы ее грех скрыть. Когда родился ребенок, то вся семья мужа ополчилась на него (ребенка). Сам муж был смирный, "с простинкой" и не попрекал жену ее девичьим грехом, но родные не давали ей проходу и в конце концов заявили: "Чтобы ублюдка твоего, щенка паршивого не было бы. Умори его". Требование это было так настойчиво (бедную женщину бил ее свекор, свекровь тоже не давала ей свободно вздохнуть), что молодуха исполнила его: "наскребла" спичечных головок в соску и ребенок умер. Преступница попала под суд, но была оправдана.

С "распутевыми" девками или бабами чинится иногда расправа. "Распутевой" называется такая девка или баба, у которой несколько любовников. Такие любовники сговариваются иногда поучить свою любовницу и, если она девка, мажут ей ворота дегтем, а если она баба, бьют ее. Побьют ее, затем подымут ей рубашку на голову, свяжут ее (так, что голова женщины находится как бы в мешке, а до пояса она голая) и пустят так по деревне. Девка, у которой один любовник, уже не считается по нынешним временам "распутевой", и ей ворота дегтем не мажут.

На одной ярмарке я видела такую сцену. Шла баба (вдова) со своим пьяным любовником. Любовник этот (барский батрак), разумеется, пилил на гармонике. Она сама была выпивши и направлялась опять к кабаку, чтобы пить. В это время к ней подскочила ее тринадцатилетняя дочь и стала ее упрекать, зачем она деньги в кабак тащит -- себя срамит. За это пьяный любовник так отдул несчастную девочку, что смотреть было жалко, и хоть бы кто-нибудь из мужиков вступился за девчонку. Только бабы подняли крик...

Раздел
Раздел происходит обыкновенно от женских ссор: "детки про щетки, матки про деток". Иногда ссоры бывают, разумеется, не из-за детей. Иногда "большой" в семье (отец или брат) выделяют одного из членов за то, что он мало подает в семью денег. Чаще всего это бывает, разумеется, если этот член живет на стороне. Иногда большая семья делится пополам из-за тесноты в избе.
О своем желании доводят до сведения сельского старосты, который собирает сход по этому случаю. На сходе оценивается все имущество, и семья делает раздел имущества (бросая жребий). Собственно, члены схода не участвуют в распределении имущества. Это делают сами делящиеся, но на глазах схода. Составляется общественный приговор, кому что досталось, с подписями и печатью. Волостное правление утверждает этот приговор.
Имущество делится примерно так. Все имущество оценено в 355 руб. 15 коп. (причем расценена каждая вещь в отдельности); делят его так: изба в 80 руб. на одну сторону, амбар в 45 руб. и рига в 30 руб. на другую сторону; мечут жребий, и тот, кому достанется изба, тот выплачивает получившему ригу и амбар 5 рублей. Так по жребию определяют все, и постройки, и инвентарь, и скот.

Покончив раздел имущества, семья идет домой. Молятся Богу и разрезают хлеб на две половины -- одну половину берет одна сторона, другую -- другая. Целуются ("прощаются"), иногда плачут и расходятся. Если выделяется только малая часть семьи (один, два члена ее), то ей дается не половина хлеба, а только небольшой ломоть его (отсюда, разумеется, выражение "отрезанный ломоть").

Хлеб, по понятиям крестьянина, всегда должен сопутствовать крестьянскому дому и всем событиям крестьянской жизни. Только в голодные годы да в ожидании прихода попа не всегда увидишь хлеб на полке в избе. В первом случае его следа не бывает вовсе, а во втором он подальше прибирается от "завидущих глаз".

В голодуху крестьянские обеды и ужин сводятся к одному обеду или ужину черствым хлебом (размоченным в воде). В хлеб подмешивают лебеду. В голодуху мужик, разумеется, усиленно ищет какого-нибудь заработка или идет побираться всей семьей. Голодные ребятишки, когда сойдет снег, едят всякие корешки и травки (щавель, кашку). Варят щи из снытки (Aegopodium podagraria).

А в урожайные годы тот же мужик (который готов был за грош влезть в хомут, когда хлеба не было) лежит на печи, и иногда никакой ценой не заманишь его на работу.

Когда мужики не платят податей, то старшины отправляют их иногда "на измыву" -- отсиживать в холодную в какое-нибудь дальнее село, верст за двадцать-тридцать, а из того села мужики тогда пригоняются "отсиживать" сюда. Делается это, разумеется, по распоряжению земского начальника.
Навозят землю небогатые мужики очень мало. Вывозят в поле не более двадцати возов навоза. Навозом в плохие годы топят. Из навоза же, мешая его с глиной, делают кизяки, из которых складывают хатки. Сушенный для топки навоз называется "котяки".
Разговоры мужиков вертятся больше всего вокруг их домашних дел, полевых работ, взыскивания податей, волостного старшины и т.д. Иногда ведутся разговоры и о другом: например, об ожидаемых милостях царя, по поводу какого-нибудь события, например коронации, рождения наследника и т.д. Ждут, конечно, прощения недоимок. Когда открылись церковно-приходские школы, толковали, что это "государынино дело", что она, выходя замуж за нашего царя, "смеялась ему", что народ у него "неук" (неученый -- темный). Про государыню у нас вообще ходят слухи, что она "милостивая", и думают, что от нее "може еще какие милости нам выйдут".

Бабы, конечно, почти не принимают участия в таких разговорах: их разговоры -- сплетни о соседях, о "барских дворах" и помещиках и т. п. Всякая милость царская всегда вызывает толки о возможности других милостей.

Вот начало, это даже не текст, а перечень. Зато сразу вводит в контекст:

Имущественное состояние Степана -- отца Ивана, когда у него родился третий сын Иван

Степан мужик среднего достатка, родился во времена крепостного права. Третий сын его родился через год или два после реформы.

Три лошади (из них одна -- стригун), пятнадцать овец, одна корова и одна телка, свинья. Изба деревянная в три окна, сенца, двор, амбарчик, рига. Две телеги, две сохи, одна борона, две дуги, две сбруи, две косы, два веретья, сани, топор, две лопаты, два цепа, сечка для капусты, четыре чугуна, семь кадушек, два ведра, корец, дойник, шесть глиняных горшков, четыре блюда, корыто, лампа, одна четвертная бутыль, мялка, две самопрялки, два гребня с донцами, два стана, один стол, две лавки, конник, задник (всего четыре лавки), лохань, ухват (рогач), валек, три сковороды, двое граблей, сито, два решета. Было убрано ржи восемнадцать копен с двух с половиной десятин земли, что равняется девяти четвертям, проса две четверти, картошки двенадцать четвертей, овса копен восемь.

Какое приданое взял Степан (отец Ивана) за Акулиной

Прежде за невестой никогда не брали денег. Брали за нею ее одежду: холсты (от пяти до двадцати холстов по тридцать -- тридцать пять аршинов каждый), две -- пять понев, четыре -- шесть рубах, один или два ситцевых сарафана, постель (подушка из перьев, ватола, то есть одеяло), также разные предметы бабьего обихода -- самопрялка, стан и т.д., хотя вообще на приданое смотрели мало, обращая главным образом внимание на физические свойства (здоровье) и способность к работе (уменье) будущей жены.
Жених давал невесте "поклажу". Рублей десять -- пятнадцать денег, овчинную шубу, поддевку из крестьянского сукна, коты, валенки, пуда два -- четыре муки, меру круп, одно-два ведра водки.
Теперь же за невестой берут деньги (рублей пять -- десять), особенно если она отличается каким-нибудь недостатком: глуховата, или косая, или "стара", то есть порядочно старше жениха, или есть про нее слухи, что "гуляла". Холстов в приданое у невесты уже не бывает ("льны нынешние годы не родятся", да и невесты "не такие пряхи, как в старину"). Зато теперь обращают внимание на то, хорошо ли одета невеста, есть ли у нее шерстяные сарафаны, "шаль", "ботинки", поддевка из тонкого сукна и т.д. Рубах требуется столько же, сколько и прежде. Понев уже не носят, зато постель лучше прежней: две подушки, одна из перьев, другая "хлопчатая" (из ваты), два одеяла: ватола и стеганое ситцевое одеяло. "Поклажи" невесте дают все меньше и меньше. Иногда одну только шубу, а иногда только рублей семь денег -- вот и все.

Кому интересно, текст можно найти здесь

  • 1
Я уже рекомендовала кому-то... Ох, я эту книгу прожила... Отзыв оставляла на Озоне...

пошла прочитала все отзывы,))) Мало кого равнодушным оставила книга; хотя мнения и разделились. Но эмоциональные все!

Спасибо! Очень интересно.

По тексту сильно заметно, как Тян-Шанская не любила этих мерзких грязных крестьян :)


Почему? Мне показалось, что она пыталась быть объективной. Если честно, то книга удручающее впечатление производит, но план книги говорит о том, что там была и часть о более радостной жизни - незаконченная, к сожалению.

Очень интересно, спасибо!

Спасибо! Очень увлекательно.

спасибо, обязательно прочитаю полный текст.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account